"Кстати, "принять"", – вдруг резко, будто что-то вспомнив, захлопнул он папку и ушел. Не сказать, что на самом интересном месте. Но оставил всех без ответа на главный вопрос: это содержимое папки закончилось или содержимое самого Байдена?
Это называется, больше ждали. Как никого прежде. Рекордные 64 дня. А он управился за час. Но ведь и ждали уже не что он скажет, а как. И дождались. Это не было легко и непринужденно, ярко и живо. Однако было. И было без оговорок, ляпов и падений. То есть без всего того, ради чего это стоило поставить в прайм-тайм. Вот и не поставили. Поэтому далеко не вся Америка увидела, что Джо Байден все-таки выстоял. Хотя еще накануне терял маску, забывал, кому надо передать слово, и даже об этой пресс-конференции тоже забывал. А тут, как огурец. Не свежий, правда, а соленый. Причем - бочковой, который вялый и сморщенный, зато так и хранится дольше.
Сам он, например, собирается остаться в этой бочке и после 2024 года. Впрочем, сам он собрался с мыслями в нужный момент или его собрали – это в зависимости от особенностей организма и индивидуальной переносимости препаратов. Главное – он дал ответы на все вопросы. Другое дело, что вопросы эти (как и журналистов) для него тщательно отобрали. А ответы записали в порядке очереди в толстую папку, которую он захватил с собой, поскольку телесуфлер уж явно походил бы на рояль без кустов. Но он же не виноват, что у него так и не спросили про убитые им отношения с Москвой и небывалый в их истории отзыв российского посла для консультаций.
Про боязнь переговорить с Путиным с глазу на глаз на глазах у всех у него тоже не спросили. А без наводящего любопытства он, похоже, вообще забыл, кто такой Путин. Ведь если бы помнил, что говорил неделю назад, то сказав "гмм", сказал бы и "хмм". Но нет. Его деликатно не стали вгонять в краску, чтобы, не дай Бог, у него не поднялось давление. Достаточно того, что несмотря на пульс, он пробежался по международной повестке так, как обычно делает это на камеру, чтобы показать, что он еще в форме. Из Афганистана они когда-нибудь уйдут. КНДР заставят ответить. Китай победят. Россию, в его голове, видимо, уже, коль о ней практически ни слова.
Только раз и то в контексте его философских рассуждений о том, что первичней: "демократия или автократия". Сам он, кстати, не уверен, что это определится при нем. "Когда-нибудь, – предрек, – ваши дети и внуки будут писать диссертацию на тему "Кто преуспел: демократия или автократия"". Зато детей этих должно быть много. Потому что, во-первых, к маю у него уже будет 200 миллионов вакцинированных. А, во-вторых, даже если это не поможет всех спасти от ковида, решение миграционного кризиса тоже не за стеной. Он говорит, что все еще "хороший парень" и готов всех принять.
"Точно, принять", – вдруг резко, будто что-то вспомнив, захлопнул он папку и со словами "мне пора", не оборачиваясь, ушел. Не сказать, что на самом интересном месте, поскольку таковых не было. Но все равно оставил всех без ответа на главный вопрос: это содержимое папки закончилось или содержимое самого Байдена? Вряд ли его накачали чем-то более долгоиграющим. Час – это его максимум. Тем же, кто хотел бы продлить, надо было думать, когда еще оставалась возможность всех посмотреть.
Автор Михаил Шейнкман, радио Sputnik
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.