Двадцать второго января (по новому стилю) 1905 года в Санкт-Петербурге произошло "Кровавое воскресенье". Так впоследствии назовут вооруженный разгон шествия рабочих к Зимнему дворцу, которые хотели вручить Николаю II петицию о своих нуждах. Разгон демонстрации, повлекший гибель нескольких сотен человек, вызвал взрыв возмущения в обществе и послужил толчком к началу Первой русской революции 1905-1907 годов.
Во время первой революции Владимир Петрович Сербский, один из основоположников судебной психиатрии в России, говорил (по смыслу), что революция – это больше уже не политический, а психический фактор, который влияет на изменение сознания большого числа людей. Он утверждал, что созданная в стране обстановка способствует росту психических заболеваний... В общем, во всем виноваты власти.
Репродукция картины И. А. Владимирова "Кровавое воскресенье"
Но давайте посмотрим на эту психическую и политическую проблему несколько с другой стороны. Был такой публицист и политик Александр Самойлович Изгоев. Это псевдоним. Настоящее имя и фамилия – Арон Соломонович Ланде. Белоэмигрант. А начинал он свою тернистую политическую деятельность как легальный марксист, социал-демократ, участник студенческого левацкого движения. С возрастом Изгоев стал дрейфовать вправо – становится кадетом и верноподданным профессором Новороссийского университета в Одессе. После Октябрьской революции он участвовал в подпольном издании газет "Борьба" и "Наш век", призывал к вооруженной борьбе с советской властью. В ноябре 1918 года был арестован. Освобожден по ходатайству Максима Горького. Но вскоре вновь арестован, попал в один из первых советских концлагерей. А потом Изгоева попросту выслали в Германию. Тогда еще была популярна такая мера наказания, как лишение гражданства и высылка из страны.
И вот что Изгоев вспоминал о своей бурной студенческой молодости:
«
"Немецкий студент, "бурш" с его корпорациями, их глупыми обрядами, шапочками, дурачествами, кнайпами, мензурами-дуэлями и прочими атрибутами, ничего, конечно, кроме чувства презрения, в русском передовом студенте не возбуждает. И, понятно, во всем этом нет ничего привлекательного. Но не надо и тут преувеличивать. Лично я всего только один раз видел пирующих немецких корпорантов. Зрелище не из приятных и отвечающее в общем тому, что о нем пишут. Но должен сказать, что это глупое веселье молодых бычков все же не возбуждало во мне такого тяжелого чувства, как попойки русских передовых студентов, кончающиеся, большей частью, ночной визитацией публичных домов. Самое тягостное в этих попойках и есть эта невозможная смесь разврата и пьянства с красивыми словами о несчастном народе, о борьбе с произволом и т.д. Бурш пьянствует, глупо острит, безобразничает, но он не рядит своего пьяного веселья в яркие одежды мировой скорби. Перевертывая вывески и разбивая фонари, он и сознает, что буянит, а не думает, что протестует против современного строя. У нас же и в кабаках, и в местах похуже передовые студенты с особой любовью поют и "Дубинушку" и "Укажи мне такую обитель""...
Петербург в дни революции 1905 года. Митинг у здания университета.
И далее Изгоев пишет, что из этих молодых "дубинушек" вырастает:
«
"Средний массовый интеллигент в России большей частью не любит своего дела и не знает его. Он – плохой учитель, плохой инженер, плохой журналист, непрактичный техник и проч. и проч. Его профессия представляет для него нечто случайное, побочное, не заслуживающее уважения. Если он увлечется своей профессией, всецело отдастся ей – его ждут самые жестокие сарказмы со стороны товарищей, как настоящих революционеров, так и фразерствующих бездельников"…
Как всегда, метко и афористично высказался по поводу интеллигентов – "народных страдальцев" Василий Васильевич Розанов в "Опавших листьях":
"Да, хорошо, я понимаю, что
Вставай, подымайся, рабочий народ...
Но отчего же у вашей супруги каракулевое пальто не в 500-600 рублей, как обыкновенно, а в 750 рублей, и "сама подбирала шкурки"".
Иллюстрация Кукрыниксов к повести Гоголя "Шинель"
И еще. В те времена сложилась какая-то совсем фантасмагорическая ситуация. Вот возьмем среднего Акакия Акакиевича Башмачкина с поправкой на конец XIX-го ‒ начало XX-го века. Он – обязательно либерал (по моде) и критик всех правительственных действий. При этом он критикует только российский империализм, а, скажем, британским, наоборот, восхищается. И это ему не кажется странным – такова, дескать, его идеологическая "позиция". Башмачкины служат правительству, получают жалованье от правительства и находятся в оппозиции к правительству...
Антон Павлович Чехов в письме к заведующему больницей Московского губернского земства Ивану Ивановичу Орлову в феврале 1899 писал:
«
"Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр. Вся интеллигенция виновата, вся, сударь мой. Пока это еще студенты и курсистки – это честный, хороший народ, это надежда наша, это будущее России, но стоит только студентам и курсисткам выйти самостоятельно на дорогу, стать взрослыми, как и надежда наша и будущее России обращается в дым, и остаются на фильтре одни доктора-дачевладельцы, несытые чиновники, ворующие инженеры".
Что касается психических отклонений, то, конечно, после революции 1905‒1907 годов в сознании многих россиян произошли тектонические сдвиги. И если после первого покушения на Александра II общество было шокировано до глубины души, то когда потом начали убивать пачками министров, губернаторов, полицейских, общество реагировало вяло, лишь интересовалось подробностями кровавых преступлений. Это и есть начало психического расстройства. И политического тоже. Причем не одной личности, а целого общества. А психические расстройства, как известно, это дорога с билетом в один конец.
Бюст В. П. Сербского в холле института
Возвращаясь к Сербскому. Вот он пишет: "созданная в стране обстановка". Но он имеет в виду власти. А где же у него коноводы революции с их психологическим воздействием на молодые умы? А как же те тысячи писателей, журналистов, учителей, профессоров, чиновников и просто фразерствующих бездельников, которые лет сто готовили революцию? Да, власти виноваты. Но больше в том, что допустили этих коноводов к воспитанию молодежи и отчасти к управлению государством (даже среди крупных сановников в те времена считалось "высшим пилотажем" прослыть либералом или хотя бы казаться таковым в глазах общества).
И Изгоев тоже делает умные, замечательные наблюдения. Но вот опять: об идейных заводилах этих студентов, о вожаках – ни полслова. Казалось бы, разные люди – Сербский и Изгоев – а молчат о главной причине проблемы одинаково. Вот так они Россию тогда, в 1917-м, и "промолчали"…
А в итоге к власти пришли не прекраснодушные и гуманные интеллигенты-либералы, а железная гвардия Ленина. Фразерствующие трибуны как-то враз слиняли: кого поглотил красный террор, кто сбежал за границу, кто растворился в бодрой массе строителей светлого будущего, до поры до времени.
"Кровавое воскресенье". Демонстрация петербургских рабочих 9 января 1905 года.
Сразу вспоминается едкая сатира Ильфа и Петрова – Лоханкин из "Золотого теленка":
"Сам Васисуалий никогда и нигде не служил. Служба помешала бы ему думать о значении русской интеллигенции, к каковой социальной прослойке он причислял и себя. Так что продолжительные думы Лоханкина сводились к приятной и близкой теме: "Васисуалий Лоханкин и его значение", "Лоханкин и трагедия русского либерализма" и "Лоханкин и его роль в русской революции"... Обо всем этом было легко и покойно думать..., поглядывая на любимый шкаф, где мерцали церковным золотом корешки брокгаузского энциклопедического словаря. Подолгу стаивал Васисуалий перед шкафом, переводя взоры с корешка на корешок. По ранжиру вытянулись там дивные образцы переплетного искусства: большая медицинская энциклопедия, "Жизнь животных" Брэма, гнедичевская "История искусств", пудовый том "Мужчина и женщина", а также "Земля и люди" Элизе Реклю.
"Рядом с этой сокровищницей мысли, ‒ неторопливо думал Васисуалий, ‒ делаешься чище, как-то духовно растешь".
Придя к такому заключению, он радостно вздыхал, вытаскивал из-под шкафа "Родину" за 1899 год в переплете цвета морской волны с пеной и брызгами, рассматривал картинки англо-бурской войны, объявление неизвестной дамы под названием: "Вот как я увеличила свой бюст на шесть дюймов" и прочие интересные штуки".
В этом выпуске вы также услышите:
– Первая публичная библиотека России.
– Петр I запрещает подданным падать перед ним на колени.
– "Роковая женщина" Мария Николаевна Тарновская.
Автор Владимир Бычков, радио Sputnik
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.