Принято думать, что ничего не происходит вдруг. Между тем – вдруг кое-что все-таки происходит. И тогда умы начинают искать, почему этот "вдруг" оказался вдруг. Из-за кого/чего, кто виноват? Почему и не друг, и не враг, а так? Прошел почти век, но даже сейчас многие экономисты, добросовестно изучая историю тех времен, расходятся в оценках, что именно погрузило экономики во тьму. А тогда на стыке третьего и четвертого десятилетия никто совершенно не мог понять – с чего это вдруг на пустом месте, ломая существующие эконом-теории и законы, все взяло и развалилось.
Третьего сентября 1929 года промышленный индекс Доу-Джонса достиг своего пика, перелез через него и попер вниз. Охочие до денег граждане, конечно, занервничали (ну они всегда нервничают), но стандартный американец только поправлял шляпу. Его средства, вложенные в акции, хоть и уменьшались, но не пугали – время мирное, потрясений никаких, как сказал бы нынешний аналитик – это коррекция.
© AP Photo / Mary Altaffer)
Индикатор Доу Джонса на Таймс-сквер в Нью-Йорке, США
Но с каждым днем продолжающееся падение индекса делало коррекцию более печальной. Теорию жизни как зебры с ее черно-белыми полосами тогда до конца не знали. Никому в голову не пришло рассмотреть животное целиком и посмотреть, чем же оно, как и любое парнокопытное, заканчивается – какой частью тела.
А через полтора месяца началась настоящая паника. Последовал "черный четверг", затем "черная пятница", потом "черный понедельник", вслед за ним (вы будете смеяться) "черный вторник". Промпроизводство упало в США на 46%, в Германии на 41%, Франции и Великобритании на 24% и 23% соответственно. Безработица выросла в Америке в шесть раз, в европейских тягачах – в два-три раза. Как видите, в первую очередь страдали крепкие промышленные лидеры. Производство грохнулось, цены тоже, спрос упал, напуганные граждане стали зажимать деньги, что только ухудшило ситуацию.
Толпа в американском банке в Нью-Йорке во время банковской паники в начале Великой депрессии
Экономисты понять не могли – никаких внешних шоков, станки работали, производство никуда не делось, банки выдавали кредиты, народ массово скупал акции, инвестировал. Чего началось-то? Нет, кризисы и банкротства случались и раньше, только быстро купировались – ну годик и все по-прежнему. Тут же кризис вышел массовым, долгим и затяжным. Это была не истерика, а депрессия.
Теперь экономисты твердо уверены – так долго и нудно вышло потому, что никто тогда не знал, как это лечится. Долгое время государства хмуро взирали, как происходит хлопок очередного банка или предприятия. А затем, когда поняли, что "свободная рука рынка", кажется, сломалась и не ведает, что творит, включили рычаги. Только поехали не вперед, а назад: ужесточили фискальную политику, а не стимулировали спрос. Это нам легко понятно задним числом: делать надо было с точностью до наоборот.
Информационный указатель на Уолл-стрит в Нью-Йорке
Тогда мир впервые столкнулся с тем, что существующие (и поныне) системы роста экономик вечно расти не могут. Ни фактически, ни даже на бумагах. Иногда надо останавливаться и обнуляться. Сейчас твердо убеждены – депрессию спровоцировал спекулятивный рост. Это примерно как с оценкой вождения. "Уверенная езда" с заездом в кювет мгновенно становится "самоуверенной". Так и с экономиками. До кризиса – просто рост. А как наступит, так сразу станет ясно – спекулятивный.
Наступит ли еще? Оглянитесь – экономики пыхтят, все потребляют как не в себя. Тем более что сейчас панику стараются спровоцировать на каждом углу. Так что рано или поздно может наступить: "я календарь переверну – и снова 3 сентября".
Артур Бобров, радио Sputnik
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.