Соловецкий лагерь особого назначения: место, где начинался ГУЛаг

О том, как был устроен СЛОН, мы знаем из нескольких источников. Есть официальные документы, хранящиеся в архивах, доступ к ним ограничен, что-то засекречено до сих пор. Зато любой может прочитать очерк писателя Максима Горького "Соловки": Горький был на островах в 1929-м году, ему показали белые скатерти в столовой, чистые камеры и образцовых заключенных, которые играли в шахматы. Горький всех похвалил. "Такие лагеря нам нужны", написал он, чтобы "перевоспитывать людей". Еще сохранились стены, которые "помнят". Лагерные бараки в поселке - в них живут до сих пор, церковь на Секирной горе, где находился штрафной изолятор – внутри нее оставили дверь с глазком, через который надзиратели следили за заключенными. Правда, таких объектов лагерной памяти все меньше – территория монастыря с храмами, где держали людей, фактически отреставрирована. Но записаны и изданы воспоминания тех, кто был в лагерях. И они - самые живые свидетели.

В монастыре находилось первое Кремлевское отделение лагеря. Здесь содержалось больше половины всех заключенных. Жили в бывших келейных корпусах и прямо в храмах – в Троицком соборе была карантинная рота, а в огромной трапезной, памятнике 16-го века – рота общих работ, там могло быть до 600 заключенных одновременно. Позднее, так как помещений не хватало, построили рабочий городок – около 10 бараков за пределами монастыря, с южной стороны. Пик лагерной жизни пришелся на зиму 29-30-х годов – тогда осталось зимовать 15600 человек. Для сравнения, в первый год заключенных было две с небольшим тысячи.

В Соловецком обществе краеведения, созданном в лагере, была собрана профессура почти всех дореволюционных русских университетов. Там работала Юлия Николаевна Данзас, правнучка секунданта Пушкина Константина Данзаса, она окончила Университет Сорбонны; Осип Эммануилович Браз, вице-президент российской академии художеств, автор единственного прижизненного портрета Чехова, который находится в Третьяковке – Браз был арестован по обвинению в шпионаже и скупке картин; Александр Иванович Анисимов, известный исследователь древнерусской живописи и иконописи. В Криминологическом кабинете, который организовали для изучения быта и жизни уголовников, работал будущий академик, российский культуролог и искусствовед Дмитрий Лихачев.

Гора Секирная – одна из самых высоких на острове. Здесь, в здании Вознесенской церкви был устроен мужской штрафной изолятор лагеря. Там же расстреливали. Об условиях жизни в штрафном изоляторе мы знаем только из воспоминаний самих заключенных.

Людей держали в церкви, первое время там не было нар и отопления, приходилось спать на холодном полу, зимой такой пол покрывался инеем. Питание было очень скудное, заключенные получали хлеб, несколько ложек каши, чаще всего пшенной, и кружку кипятка через день.

Позднее холод и голод оказались не самым страшным испытанием – с приходом нового начальника штрафной изолятор стал еще и местом пыток. В 2006 году на склоне Секирной горы были обнаружены расстрельные ямы, общие могилы, в них - останки около 70 человек, у некоторых были связаны руки за спиной, в черепах аккуратные дырочки.

Раз в год у Соловецкого камня на Лубянке выстраивается длинная очередь людей. Каждый может взять свечу, листок с именами и фамилиями и зачитать в микрофон имена расстрелянных в годы советских репрессий. Самый первый такой камень памяти был установлен в поселке Соловецкий, позже – в Архангельске, Санкт-Петербурге, Боровске. Камни – большие валуны – находят и отбирают на Соловецких островах. Здесь их так много, что должно хватить на все города на сотни лет вперед.

Число погибших в Соловецких лагерях до сих пор неизвестно.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен и присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу.