Синявскому и Даниэлю исполнилось по 40 лет. Оба служили в армии во время Великой Отечественной войны, у Даниэля два ранения и медаль "За Отвагу". Оба печатались за рубежом, тайно переправляя рукописи в Европу и США. "Подпольные" публикации перечеркнули военные заслуги. Суд был показательным, уголовное дело шумным.
Министр иностранных дел России Андрей Козырев (справа) беседует с писателем. профессором литературы Андреем Синявским (слева).
Абрашка с Колькой
"Врагов родины" вычислили не сразу. Синявский и Даниэль писали под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак. Это были герои одесских блатных песен: один вор, другой фармазонщик, торговец фальшивыми драгоценностями. В уличном фольклоре они описывались так: "Абрашка Терц, карманник всем известный" и "Аржак был парень бравый, любил фасон давить". В какой-то момент в КГБ СССР стала поступать информация: на Западе регулярно публикуются два литератора под такими-то именами. Что было потом, рассказал историк Евгений Спицын:
«
"Создали филологическую комиссию, она разбирала тексты советских писателей, чтобы через сравнительное исследование установить неизвестных авторов. Комиссия ни к чему не пришла, но кэгэбэшники все же вышли на Синявского и Даниэля. По одной версии их настоящие фамилии назвали сотрудники ЦРУ в обмен на чертежи советской секретной подводной лодки. Так говорил поэт Евгений Евтушенко. В качестве источника информации он ссылался на брата президента США – Роберта Кеннеди, с которым был лично знаком. По другой версии как минимум Синявского сдал КГБ его бывший одноклассник, некий С.Х. Ничего определенного сказать нельзя, в материалах дела об этом нет ни слова, свидетельских показаний тоже нет".
Синявского и Даниэля судили по уголовной статье "Антисоветская пропаганда и агитация". Доказательством преступления служили повести и рассказы, которые публиковались на Западе с 1957 по 1963 год. Их, скорее всего, перевозила дочь французского дипломата, работавшего в Москве.
Площадь Дзержинского
Мало дали
"Литературным трудом" Синявский заработал семь, а Даниэль пять лет мордовских лагерей для политзаключенных. В вину вменялось то, что они в своих произведениях "поливали на чем свет стоит и советский общественный строй, и быт советских людей. Особенно выделялась статья Синявского "Что такое социалистический реализм?", – добавляет Евгений Спицын:
«
"Теперь говорят, что их не имели права судить по уголовно-политической статье, но любое государство, буржуазное или социалистическое, защищает свои устои, в том числе идейные. Они же порочили советский общественный строй перед зарубежной публикой, и это отягощало вину".
В судебном процессе Синявского – Даниэля было много необычного. Писатели не каялись, не признавали своей вины, превратили открытые заседания в литературные дискуссии и даже митинги в защиту свободы творчества. Прошел и настоящий уличный митинг в их поддержку, едва ли не первый антиправительственный в СССР.
Советский писатель Михаил Шолохов
Обвиняемых поддержали многие из творческой интеллигенции. Среди них Паустовский и Каверин, Лидия Чуковская и Юнна Мориц, артисты театра "Современник". На противоположном фланге находилось руководство Союза писателей: Симонов, Федин, Сергей Михалков. Главным общественным обвинителем выступил Шолохов: член ЦК КПСС, Герой социалистического труда и Нобелевский лауреат пожалел, что Синявскому и Даниэлю мало дали: "Если бы их судили в 1920-е годы, когда руководствовались не нормой закона, а революционным правосознанием, они получили бы по полной".
Антисоветчики под крылом масонов
С процесса над Синявским и Даниэлем принято вести отсчет диссидентского движения в СССР. Но Евгений Спицын считает, что все началось раньше, что диссидентство породила уже политическая оттепель в конце 1950-х. А главное – оно быстро было взято под очень странный контроль Юрием Андроповым: сначала это был видный партийный деятель, потом глава КГБ и, наконец, генеральный секретарь ЦК КПСС и глава СССР.
«
"Диссидентство играло бы мизерную роль, если бы сознательно не раздувалось Андроповым на посту председателя КГБ. Ему надо было показать свою нужность, он добивался расширения штатов и финансирования органов госбезопасности. Как можно было выполнить эти задачи? Создать представление о масштабном диссидентском движении! Руками Андропова и его помощников оно и формировалось. Андропов был не лишен литературного дарования, пописывал стишки, любил окружать себя интеллектуалами из художественной среды, патронировал "диссидентским" Юрию Любимову и его Театру на Таганке, поддерживал творчество Владимира Высоцкого. Это можно назвать иезуитством".
Генеральный Секретарь ЦК КПСС Ю. Андропов
Глава КГБ СССР был "очень темной лошадкой", считает Евгений Спицын. Поговаривают, что он был тесно связан с некоторыми западными закрытыми структурами – в частности с одной из шведских масонских лож особых степеней посвящения, – и все его "шашни с диссидентствующей публикой" развивались как часть плана по трансформации советского государства. В начале "трансформации", в 1991 году, дело Синявского и Даниэля было пересмотрено, обвинительные приговоры отменены "за отсутствием состава преступлений". Даниэль до этого момента не дожил – Синявский давно перебрался во Францию.
Автор Ольга Бугрова, радио Sputnik