Второй отец Остапа Бендера не собирался умирать

Писатель Евгений Катаев, взявший псевдоним "Петров", известен как соавтор романов "Двенадцать стульев" и "Золотой теленок". Все лучшее и он, и Илья Ильф создали не по отдельности, а вместе. В том числе и путевые заметки "Одноэтажная Америка", которые были написаны после их путешествия по 25 штатам США на форде "благородного мышиного цвета". Это благодаря Ильфу и Петрову в 1937 году советский читатель впервые узнал о том, что такое "идеология потребления" и "жизнь в кредит".

Евгений Петров пережил Илью Ильфа на пять лет. Но если причина смерти его коллеги и друга достоверно известна – туберкулез, то авиакатастрофа, в которую попал Петров, по сей день вызывает вопросы. Никто не оспаривает тот факт, что Петров в качестве фронтового корреспондента вылетел летом 1942 года из Москвы в осажденный Севастополь. Перед поездкой он попросил у писателя Константина Симонова плащ на несколько дней. А поскольку Симонов тоже был военным корреспондентом и точно так же летал на линию фронта, то потребовал гарантий возврата. Петров ему сказал: "Или не ждите никого, или ждите нас обоих". Получилось "никого". И как будто Петров даже говорил когда-то, что ему суждено погибнуть в авиакатастрофе.

Версию о случайной гибели военно-транспортного Ли-2 – самолет еще называли "советским дугласом" – выдвинула дочь Ильи Ильфа. Она побывала в Ростовской области, где произошла авиакатастрофа на пути из Севастополя в Москву, и местные жители рассказали ей и про коров на лугу – эта территория не была прифронтовой полосой в июле 42-го, – и про то, что погибли все шесть человек в самолете. Версия про уход от вражеской авиации с опасным снижением высоты описана журналистом Аркадием Первенцевым: он летел вместе с Петровым и выжил – так же, как и пилот, хотя оба пострадали. Ее принял и старший брат Евгения Петрова – знаменитый писатель Валентин Катаев. Это его слова: "Самолет, уходя от мессершмиттов, врезался в курган где-то посреди бескрайней донской степи, и он (брат) навсегда остался лежать в сухой земле". Так написано в мемуарах Валентина Катаева "Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона" (1975). Там же приводится цепочка странных событий из жизни Евгения, которая складывается в мистическое полотно.

Сначала Катаев описывает страшный шторм близ Одессы, в который ребенком попал его младший брат Евгений на рыболовецком судне. Причем описывает со слов брата. А потом продолжает: "Ему страшно не везло. Смерть ходила за ним по пятам. Он наглотался в гимназической лаборатории сероводорода, и его насилу откачали на свежем воздухе. В Милане его сбил велосипедист, и он чуть не попал под машину. Во время финской войны снаряд попал в угол дома, где он ночевал. Под Москвой он попал под минометный огонь немцев. Тогда же на Волоколамском шоссе ему прищемило пальцы дверью фронтовой "эмки": на них налетела немецкая авиация, и надо было бежать из машины в кювет".

Заканчивается перечень несчастий авиакатастрофой. Но, судя по словам литературоведа Давида Фельдмана, почти все из того, что Валентин Катаев писал о своем брате, это мифологизированная биография. А что-то и прямо "выдумка, писательская фантазия":

А вот что говорил о Евгении Петрове советский писатель Илья Эренбург: "Он обладал замечательным даром – мог рождать улыбку".

Что ценно, а по нынешним временам и редко, Евгений Петров как писатель-юморист адресовал иронию в первую очередь себе самому. Например, он перепробовал не одну профессию, в том числе и оперативника угрозыска. И когда надо было сказать о своем "писательском рождении", то сделал это так: "Моим первым литературным произведением был протокол осмотра трупа неизвестного мужчины". И в этом нет ни капли выдумки.