Пиит Тредиаковский, шутовская свадьба и "императрикс"

Пятого марта 1703 года родился поэт Василий Кириллович Тредиаковский. Он был придворным стихотворцем Анны Иоанновны (не по штату, а по судьбе). Рассказывают анекдот, что часто при поднесении императрице своих од поэт должен был от самых дверей зала до трона ползти на коленях. Придворный пиит. В царствование Анны Иоанновны это была почти шутовская должность. А ведь Тредиаковский учился в Голландии и Париже, знал несколько языков, изучал философию и математику!

В феврале 1740 года для развлечения императрицы в Петербурге строился знаменитый Ледяной дом для шутовской свадьбы Квасника-Голицына с Авдотьей Бужениновой. Для маскарада понадобились стихи, и кабинет-министр Артемий Волынский, который был организатором этого действа, вызвал Тредиаковского. Посланный за ним кадет объявил поэту, что везет его в "Кабинет ее императорского величества". Тредиаковский перепугался – он подумал, что его везут в Канцелярию тайных и розыскных дел, который в просторечии называли "Кабинетом" или "Стукаловым приказом". Слово и дело! С этим шутки были плохи...

Но узнав по дороге, что его везут вовсе не в "Кабинет", а к кабинет-министру, Тредиаковский стал пенять кадету, что тот худо с ним поступил, объявив, что везет его в "Кабинет": "он таким объявлением может человека и жизни лишить". Кадет по приезде пожаловался Волынскому. А тот ни с того ни сего избил бедного поэта. За что? Непонятно. Возможно, вельможа просто находился в дурном настроении... Бывает!

Тредиаковский решил подать формальную жалобу на побои. Понес ее прямо к фавориту Анны Иоанновны герцогу Бирону. И, как на грех, столкнулся в приемной с Волынским! Тот схватил пиита за шиворот и велел посадить его под караул. Сам Тредиаковский так об этом писал: "браня меня всячески, велел... бить палкою по голой спине столь жестоко и немилостиво... дано мне с семьдесят ударов...", потом "паки велел меня бросить на землю и бить еще тою же палкою, так что дано мне и тогда с тридцать разов". Позднее кабинет-министр пришел сам на гауптвахту и приказал караулу опять бить Тредиаковского – "еще палкою десять раз, что и учинено". А после экзекуции избитого поэта отпустили домой "с угрозами".

Бирон, который давно уже был с Волынским "в контрах", узнал об этом происшествии и обратился к императрице с просьбой наказать кабинет-министра. Более того, фаворит устроил целый спектакль Анне Иоанновне, в конце которого поставил вопрос ребром – или я, или он. В итоге Артемия Волынского судили и отрубили ему голову. Но, конечно же, его жестокое наказание не имело никакого отношения к избиению им Тредиаковского. Просто Бирон усмотрел в том, что в его приемной посмели схватить просителя, покушением на свою власть.

А Василий Кириллович все-таки дождался вознаграждения "за бесчестье и увечье": ему выдали годовое жалование – 360 рублей. То есть получается, что поэту навроде как выплатили премию за "сверхурочную" работу. Кстати, несмотря на побои, на шутовскую свадьбу он написал очень веселые, жизнерадостные и фривольные стихи.

Творчество Тредиаковского всегда вызывало много споров. И уже при его жизни оно казалось архаичным. А после издания Тредиаковским в 1766 году "Телемахиды" – вольного перевода "Приключений Телемаха" Фенелона – он и вовсе стал объектом насмешек. В шуточном "Эрмитажном этикете" императрицы Екатерины II было установлено наказание за небольшую вину: "Если кто проступится, то должен выпить стакан холодной воды и прочесть страницу "Телемахиды" Тредиаковского".

В истории Тредиаковский остался как бездарный стихотворец, яростный и во многом несправедливый критик и поноситель Ломоносова и Сумарокова. Хотя Пушкин ставил его творчество весьма высоко: "...изучение Тредиаковского приносит более пользы, нежели изучение прочих наших старых писателей".

А еще, говоря о Тредиаковском, многие вспоминают вирши:

Императрикс Екатерина, о!

Поехала в Царское Село!

Например, Андрей Вознесенский восхищался этим двустишием, увидев в "о!" зеркальце, в которое глядится императрица перед поездкой в Царское Село. Но на самом деле это не вирши Тредиаковского, а пародия на него самого и его творчество. Ее автором считается Гавриил Романович Державин.

А вычурное слово "императрикс" Тредиаковский действительно однажды вставил в свою оду, и, как это часто с ним бывало, нажил из-за этого крупные неприятности. Опус начинался так: "Да здравствует днесь императрикс Анна". Однако слово "императрикс" показалось подозрительным писцу духовного правления, и он донес о том начальству. Загорелось дело: "в титуле Ея Императорского Величества явилось напечатано не по форме".

Дело разбиралось как раз в Канцелярии тайных и розыскных дел, в "Кабинете". Тредиаковский перепугался и написал обширное оправдательное разъяснение: "Употребил я сие Латинское слово, Императрикс, для того, что мера стиха сего требовала; но что чрез оное слово никакова нет урона в высочайшем титле Ея Императорского Величества, то не токмо Латианский язык довольно меня оправливает, но сверх того еще и стихотворная наука".

На его счастье, это объяснение следователями было признано резонным.

Вот и все, что можно вкратце сказать о Василии Кирилловиче Тредиаковском. Он был похоронен в Петербурге на Смоленском кладбище. Впрочем, поклониться его праху невозможно – могила давным-давно утрачена. Поэт был беден, и, скорее всего, на его могиле был поставлен простой деревянный крест, который со временем сгнил и превратился в труху. "Ибо прах ты и в прах возвратишься".